— Дядя Шань очень рад, что ты почтила его скромный дом и согласна пожить в нём. Ты оказываешь ему огромную честь, — наконец Ишика перевела одну длинную тираду китайца Насте-Ленине. Пожилой Шань поклонился Коммунистовой, когда Ишика закончила переводить.

— Он правда рад? — спросила Настя.

— Да, рад. Ему одному одиноко здесь. Я радую его своим присутствием — ему есть о ком заботиться и есть смысл что-то делать в этом мире. С твоим появлением он рад ещё больше.

— Э… А почему он не наприглашает сюда всяких людей? — предложила Настя. Ишика улыбнулась, сказала что-то по-китайски дяде и они вместе рассмеялись.

— Что? — не поняла Коммунистова.

— Я перевела ему твои слова. Он в восторге от твоей шутки.

— Но я серьёзно…, — растерялась Настя.

— Он понимает, — кивнула Ишикава. — Ты сама просто не понимаешь, что говоришь. Дядя Шань не хочет приглашать быть рядом с ним кого угодно. Он слишком сильно не доверяет людям — по его мнению, большинство людей не заслуживают даже взгляда окружающих.

— Это комплимент? — окончательно запуталась Настя.

— Можешь считать это комплиментом, — согласилась Ишика. — Но дядя Шань никогда не хвалит ни за что. В общем, если вкратце: ты ему понравилась, можешь оставаться сколько хочешь у нас. Будешь мне помогать по дому — классно!

— Спасибо, дядя Шань, — то ли кивнула, то ли поклонилась Настя чудаковатому на её взгляд китайцу. Тот церемонно поклонился в ответ, низко склонив голову.

Гонконгская территория Земли, остров Лантау, международный аэропорт Гонконг, 17 марта 2058 года, 04:27РМ

С трапа аэробуса медленно спускался высокий человек с тёмно-русыми волосами, подстриженными под армейский бокс.