Анпилин производит в подпольных цехах, замаскированных под цветочные оранжереи и грибные плантации, модельные наркотики, которые могут навсегда увести человека из нашей светлой реальности, например, в сенсорное поле Мезозойской эры — включив дотоле спящие участки мозга, всякие там задние доли, доставшиеся нам от рептильных предков. Даже инкубаторские детишки сейчас знают о существовании палеонаркотиков.

Нанохаккеры, работающие на Анпилина, заражают воздух и воду молекулярными роботами-вредителями, интеллекулами, что особенно опасно в замкнутых пространствах орбитальных и планетарных поселений. Сколько уже соларитов и особенно коммунаров-активистов превратились, кто в идиотов со слюнями до пола, кто в монстров с рогами и копытами, после того как хаккерские интеллекулы прорвали нанозащиту и испоганили генокод.

Данилов непроизвольно поморщился и машинально взглянул в окошко органического сканера. И сейчас в его лобных пазухах были заметны повреждения слизистой, но, слава Гольдманну, вредительские интеллекулы были там давно остановлены и расщеплены. (А, кстати, собирались они врезать по особисту по мозгам). Наномонитор показывал, что трудолюбивые наноботы-защитники все еще занимаются починкой поврежденных клеточных ядер и дезинтеграцией изуродованных протеинов…

Даже микрочип Фрая, чип бессмертия, гнездящийся и произрастающий в мозгу Анпилина был левым. Да еще каким левым.

Если бы не это прискорбное обстоятельство, то бандита Анпилина должны были бы отлавливать менты — сотрудники службы Общественного Здоровья, а не агент Особого Отдела Главинформбюро.

Кстати, некоторые юные солариты не въезжают, как это капсула Фрая может быть левой. Ведь она завязана на регулярный обмен данными с гиперкомпьютерами и постоянно сбрасывает им персональную информацию, которая после воскрешения, в новой жизни, используется для восстановления прежней личности в клоне. Как бы не так, детишки дорогие, — у бандитов свои места для сброса информации и свои клонопитомники.