Ребел отвернулась, чтобы скрыть свои мысли.

– Включите, пожалуйста, – пробормотала она.

В ногах кровати зажегся видеоэкран со статьей из энциклопедии о медицинских шифрах. Ребел поспешно переключила его на что-то безобидное. «Простые экологии в метановой атмосфере». Она сделала вид, что поглощена чтением.

Когда монахиня уже собралась уходить, Ребел небрежно проговорила:

– Сестра, экран висит неудобно. Вы можете наклонить его немного вперед? – Монахиня исполнила ее просьбу. – Да, вот так. Нет, еще чуть-чуть... отлично.

Ребел тепло улыбнулась, и мгновение сестра Мэри Радха согревалась этим проявлением всеобщей любви. А затем удалилась.

– Ханжа блядская, – проворчала Ребел. Потом обратилась к экрану:

– Спасибо.

Экран погас.

Поверхность экрана была гладкой и блестящей, в нерабочем состоянии он смутно отражал изножье кровати и висящую на спинке закодированную историю болезни.

Ребел быстро расшифровала зеркально перевернутые значки. Две личности, обозначенные схематичными колесиками: одна из них Исходная, другая – Существующая на сегодняшний день. Совершенно не похожие друг на друга. Еще одна закорючка обозначала подготовку к психохирургической операции. Смысл трех следующих значков сводился к тому, что Ребел не нуждается в специальной медицинской помощи. Внизу, где должна была стоять ее фамилия, шла строка обычного шрифта. Ребел прочитала ее дважды, буква за буквой, она хотела убедиться, что здесь нет ошибки:

"Собственность компании «Дойче Накасоне GmbH».

В душе Ребел диким зверем поднялся гнев. Она стиснула зубы и оскалилась, даже не пытаясь сдержаться. Она радовалась этому гневу. Это был ее союзник, ее единственный друг. Он сотрясал неподвижное тело Ребел, захлестнул его горячей волной животной ярости.