Он карабкался по почти вертикальной поверхности, впиваясь цепкими кончиками пальцев в трещины, пропуская изнурение где-то по периферии сознания, удирая от собственной смерти и, что более важно, от проигрыша в очень большой игре. Лишь бы не подвели нейромышечные наноакселераторы, не коротнули дополнительные эфферентные цепи, вшитые Мамой. Мембранная ткань рубахи не успевала поглощать пот, который шарил тысячей противных лапок по его спине.

Двадцать пять метров подъема, пять секунд передышки и еще двадцать пять метров. Врагов двое, теперь Ред с ними почти на одной горизонтали. Он уже не просто мишень, можно и повоевать. Повиснув на одной руке, Ред выхватил пистолет, сканирующий прицел быстро отловил цель. Противники тоже заметили его, правда один находился у второго на линии огня. Пора. Ред нажал на спусковой крючок, ствол выбросил пирамидальную кассетную пулю.

Со сдавленным от ужаса криком один из тех сорвался вниз — лететь ему долго, есть время подумать о том, о сем. Второй был мертв с того момента, когда Ред нажал на спусковой крючок. Этому типу повезло. А вот повезло ли мне, подумал Ред, преодолевая последние метры подъема. Только оказавшись на плато, он почувствовал рану на бедре — до этого боль была блокирована нанодокторами. Вместе с кровью в штаны, наверное, впитывалась зеркалка.

Реду стало дурно, поле зрения сузилось и затянулось пеленой; даже показалось, что за ним тянется зеркальная дорожка, извивающаяся словно марсианский змееголов.

Появилась мысль, не яркая, но тяжелая, придавливающая. Просто броситься с обрыва в каньон…

Но так он вряд ли пресечет распространение зеркальной материи. Наоборот, с брызгами крови инфекция прыгнет еще дальше. Ред взвесил новые мысли на наличие примитивной трусости. И решил продолжать путь.