— Ааа… мы увидимся, да? — неожиданно вырвалось у Габара то, что он даже не думал, а где-то внутри чувствовал.

— Ну, я не знааааю… — с неопределенной грустью протянула Дымка, когда флаер ухнул вниз, а желудок Габара подкатился к горлу. — Мы в расчете, да? — разговорное тьянское «да» уже отложилось в практической части пользования языком. — Знаешь, в нашем квартале не любят, если гладкая идет с мохнатым. Освищут, облают, а то и похуже.

— Давай где-нибудь, — конкретно предложил Габар, облегченно выдохнув — флаер приземлился на пустырь, словно в разинутую пасть; вокруг площадки, где из щебня рос скрюченный ржавый металл, злобно торчали гигантские зубы — обломки стен. — Ты знаешь — позвони моему брату, а? Он в забегаловке официант, там, в Тьянга-тауне. Я телефончик тебе дам. Спросишь — нужен Гаятун сын Гахуна, это он.

Так, по уму, Дымке бы следовало вынуть шнур и соединиться с бортовой системой флаера — вдруг там есть что скопировать для папы Фердинанда? Но при Габаре пользоваться портом было стыдно. Сразу бы рухнуло налаженное взаимопонимание. И еще… еще был звук. Дымка услышала его куда раньше Габара — у нее был ОЧЕНЬ, очень острый слух, прямо нечеловечески острый. Звук приближался. Пока он был далеко, но Дымка уверенно выделила его из шумового фона — типичный звук двигателя «флайштурма».

— Надо бежать. Быстро!! Беги за мной! — выпрыгнув из флаера, Дымка понеслась к совершенно, на взгляд Габара, непролазным развалинам; не знакомый со зрением в режиме сканирования, он и подумать не мог, что именно там есть хорошо видимый с воздуха лаз, похожий на миниатюрное ущелье, и этот лаз — кратчайшая дорога к трассе. Впрочем, ни удивляться, ни мешкать он не стал; с военной полицией шутки плохи; даже когда они, виляя между железобетонных глыб, домчались до устья лаза и он приметил, что Дымка совершенно не запыхалась, мыслей и слов у него не нашлось.