Даже вещи не удерживались на полу, а скатывались. Джин старался не смотреть вокруг. Он боялся даже подумать о том, во что превратилась его реальность. Он очень хотел вернуться обратно, на свое поле, на свою ферму. Золотое от солнца поле, ласковое тепло на спине и холод воды после работы, и плавание в пруду, куда они часто ходили летом.

Джин умел читать и писать, и сейчас, когда их вели по коридору, он читал: «Станция Сытин»; «Осторожно. Высокое напряжение»; «Вход только для обслуживающего персонала».

Ни одна из этих надписей не показалась ему дружественной. Другие, кто шел с ним рядом, тоже могли читать, но никто ничего не сказал. Однако Джин мог предположить, что у них у всех, как и у него, подобрались животы и тревожно забилось сердце.

– Сюда, – сказал человек с зеленым поясом супервизора, открывая для них дверь. – Здесь вы получите ленты. Пересчитайтесь, когда будете входить сюда.

Джин считал. Он оказался 1-14, и человек вручил ему карточку. Джин взял ее и прошел дальше.

Это оказалось снова медицинское подразделение. Когда он увидел белые стены, пропахшие септиком, в его сердце снова прокрался страх.

– Ты боишься, – сказали ему, проверив пульс. – Не бойся.

– Да, – ответил он, пытаясь избавиться от страха, но тот не проходил, один из медиков взял его руку и сделал укол.

– Вот и все, – сказала женщина, – 14-й отсек, у тебя будет время, чтобы подключиться. Нажми на кнопку, если тебе станет плохо.

– Благодарю, – сказал он и пошел туда, куда его направили. Он вошел в отсек и сел на холодный и пластиковый диван, совсем не такой уютный, как дома. Он подключил провода, уже ощущая, как замедляется его пульс, а мысли обволакивает летаргическое бездействие. Даже если бы сюда вошел кто-нибудь и сказал, что его нужно убить, он не отреагировал бы на это. Единственное чего он боялся, это плохой ленты или незнакомой ленты, или ленты, которая заставила бы его забыть все, даже ферму.