Наш транспорт опустился на землю у рампы.

– Попрошу здесь на выход, господа, – сказал дроид.

Мы перегрузили наше оборудование на репульсорную тележку. С собой из вещей мы прихватили лишь смену одежды и сценические костюмы, остальные пожитки остались во дворце Джаббы Хатта. В воздухе висели ароматы Мос Айсли – корабельное топливо с ноткой запаха раскаленного песка. Оказавшись в большом зале, мы моргали, приспосабливаясь к освещению, в углу скучал одетый в оранжевое охранник-человек. Ни следа госпожи Валь. Мысленно я перенес ее в другую графу: она ценит дроидов, но музыкантов держит за прислугу на кухне.

– Сюда, – наш дроид провел нас мимо довольно привлекательной дамы у входа (народность не опознана, но ее мультифасеточные глаза весьма приятно блестели).

Длинная просторная зала занимала треть верхней палубы бывшего корабля. Сияющий черный пол вмещал несколько дюжин столов, еще несколько было перевернуто, а черные же зеркальные переборки украшали узкие белые полосы. Здесь, в знаменитой «Звездной камере», мы расчехлили инструменты и сыграли номер на пробу для определения качества акустики. Немногочисленные обедающие похлопали в ладони, пощелкали клешнями и поклацали жвалами. Удовлетворенные, мы вновь собрали вещи и заняли пустой стол. Представление началось через несколько минут. Мимо головы Фигрина промчалась комета. Возникшие на потолке созвездия отразились у меня в супе.

Здесь же стояли голографические столы для сабакка. Я вспомнил: Джабба поклялся, что «Деспот» никогда не получит лицензию на азартные игры от местных имперских крючкотворов, поэтому Валариан приходилось таиться. Поговаривали, что тот же Джабба всегда предупреждал госпожу Валь о полицейских рейдах… не бесплатно.

Фигрин быстро поел и ушел. Сегодня он проиграл бы. Преднамеренно. Остальные мои товарищи присоединились к матчу в шчикеле, ставки были невысоки.