– Джабба, – Коду щелкнул когтями. – Он сссердитссся.

– Сердится? – я огляделся по сторонам. – На кого в этот раз? Почему?

– Вы нарушшшили вашшш контракт.

Мои желудки завязались один вокруг другого.

– Нас же прикрывает другой оркестр! Не такой хороший, как наш, но…

– Он сссаметил.

Это был наихудший комплимент из всех. Кто б подумал, что этот огромный слизняк обратит внимание?!

– Что он сделал?

Коду пожал узкими плечами.

– Ссскормил двух охранников ранкору и пообещал… – он снова пожал плечами.

Пообещал хорошо заплатить тому, кто приволочет нас обратно. Прощай, дом, милый дом.

– Спасибо, Коду, – я старался говорить так, будто слова мои искренни.

В булькающих розовых болотах на Клак’доре-4 я оставил любящую маму, которая соскучилась по своему музыкальному сыну.

Коду прикоснулся к своему бластеру.

– Прощщщай, Дойкк. И удачи.

Удача. Верно. Либо мы быстро ускользнем из-под приплюснутого носа Джаббы, в таком случае Коду меня больше никогда не увидит, либо нет. Я пробрался сквозь толпу к столу Фигрина. К счастью, наш руководитель только что проигрался по-крупному. Его противник дуро перетасовал колоду и начал сдавать. Я дернул Фигрина за воротник.

– Закругляйся. Дурные известия.

Он извинился перед партнерами по игре и поднялся. Если на каждом шагу оглядываться через плечо, то чтобы пересечь комнату, требуется вдвое больше времени, чем обычно. Джабба хорошо платит за нанесение увечий. Мы отыскали пустые места у бара.

– Ну что?

Глаза у Фигрина значительно сузились: то ли уже наспайсился, то ли ловко притворялся. Я выложил ему новости.

– У нас остались инструменты и две смены одежды, – закончил я.

– Но я проигрываю.

Я щелкнул губными складками. Нам требовались деньги на пропитание, пока мы будем искать новую работу… или пока у Джаббы не переменится настроение. Я объяснил это Фигрину. Блики желтого света играли на его голове, пока он покачивал ею.