Светлана Анатольевна внезапно заволновалась.

— Понимаешь, я хочу попросить тебя разузнать об одном маленьком мальчике. О том, как он живет, не тревожит ли его что, как к нему относятся его родные. Мальчик этот пережил страшную трагедию: прямо на его глазах в автомобильной аварии погибли его мать и их знакомый, который вел эту машину. Ребенок долго лежал в больнице, и, когда выяснилось, что в России у него не осталось больше никаких родственников, попал в наш детский дом. А потом его забрала к себе и усыновила старшая сестра его матери, которая много лет тому назад вышла замуж за американца и давным-давно живет в Штатах.

— Совсем как наша Эля! А сколько ему лет? И как его зовут? — встрепенулась Лешка.

У Ромки одно ухо, словно радар, уловило, что за столом говорят о чем-то необычном, и теперь он тоже во все глаза уставился на Славкину мать.

— Зовут его Миша, — ответила Светлана Анатольевна. — А лет ему… Скоро девять стукнет, наверное.

— А давно случилась эта авария? — тут же встрял Ромка в беседу.

— Почти год тому назад, в самом конце мая. Я регулярно беседовала с этим ребенком и он, как никто из наших воспитанников, запал мне к душу. Так и вижу его сейчас перед собой: трогательного, хрупкого, беспомощного. Я ведь психолог, — пояснила Славкина мама Вике, — и поэтому, как никто другой, понимала, в каком он был тяжелом психическом состоянии. Впрочем, чтобы это видеть, не обязательно было быть психологом. Представьте себе, что в один миг ребенок лишился самого родного человека, своего дома — словом, всего, к чему он привык с самого начала своей маленькой жизни. Не всякий взрослый такое выдержит. Вот и хотелось бы убедиться, что теперь у Миши все наладилось. Мы с директором детдома совсем недавно о нем вспоминали. Разумеется, мы и сами могли бы позвонить ему и его домашним, но по телефону разве что поймешь?