Но жизнь кипела и здесь. Перекрестки бурлили, по улицам сновал народ. Посвистывая гидравликой, протопал грузовой робот. От обилия нашивок и клановых знаков рябило в глазах. На меня почти не оглядывались. В Оазисе, похоже, давно привыкли ко всему, и мой вид никому не казался излишне экстравагантным. И не такое, мол, видали.
Стоило мне выйти на главную площадь, как тут же послышалось:
– Есть монетка на лечение?
– Дай пару медяков, а?
У входа в госпиталь попрошайки роились десятками, в глазах рябило от заскорузлых и грязных повязок, запятнанных кровью комбезов и неумело наложенных шин. Несколько смертельно усталых пси-медиумов останавливали страдальцам кровь, заращивали раны. Пациенты, испуганно посматривая на двух здоровенных лбов из больничной охраны, украдкой совали псионикам потертые медяки. Секьюрити все видели, но не вмешивались.
Рядом с больницей красовался развлекательный комплекс, называемый в просторечии Ареной. За ней, возвышаясь над всеми зданиями в городе, светился карминовым приемный разрядник портала. Как обычно – без входной камеры, силовое поле купола препятствует транспортировке из города. Научники всё обещают найти решение, но пока безуспешно.
Следующим я миновал квартал развлечений. Да, это все-таки не Новая Москва, с досугом здесь не густо – казино, бар и несколько неказистых магазинчиков. Кстати, в бар заглянуть не помешает, и не только из-за выпивки. Но это потом, если останутся деньги.
Минут через десять, миновав административную зону, полицейский участок и учебный центр, гордо поименованный университетом, я снова вышел к переливающемуся силовому пузырю.