И Лерой не подкачал! Холодные закуски – салат из морепродуктов «морской балет», «устричная феерия», паштет «ле-миттелье» – были восхитительны. Сенаторы удивленно переговаривались, Кратчет даже спросил у Роббинса:

– Скажите, капитан, и это все приготовлено из сублимированных продуктов?

– Конечно. Огюст Лерой, наш повар – большой мастер своего дела.

Кратчет покачал головой.

– Жаль, что в моем любимом ресторане так не готовят.

Ивинс прислушивался к разговору, но молчал. И только распробовав паштет, он восхищенно цокнул языком и сказал:

– Скажите честно, капитан, на вашем корабле что-то не в порядке, и вы хотите нас подкупить?

На лице Роббинса не дрогнул ни один мускул.

– Обед не только в вашу честь, сенатор, хотя вы и приглашены, как почетные гости. Просто моя команда сегодня вернулась домой, на Землю. Нас не было почти год. В космосе не часто случаются праздники, сэр.

Сенатор немного смутился – впрочем, совсем ненадолго, на каких-нибудь пять-десять секунд. Разве он мог позволить, чтобы его волновали чужие проблемы, когда еще не распробованы вот эти изумительно приготовленные устрицы?

Команда постепенно привыкла к гостям, люди расслабились, хотя иногда, нет-нет, да и бросали на членов комиссии настороженный взгляд. Космонавты не любят чиновников, и дело тут не в личной неприязни. Просто от бюрократов ничего хорошего ждать не приходится.

Несмотря на радость от прибытия домой, на многочисленные тосты, каждый на корабле помнил – осмотр еще не начинался, он просто отложен.

В проходе кают-компании появился Лерой с огромным блюдом в руках.

– А сейчас наше фирменное блюдо! Такое вы можете попробовать только на «Рабауле», и больше нигде в радиусе сорока парсеков!

Космонавты радостно зашумели. Ивинс с шутливой интонацией простонал:

– Капитан, ваш повар хочет закормить нас до смерти!