Бергер шумно сглотнул.

– Что скажете, док?

– Я… я просмотрел справочники. Точных данных нет, но то, что вы сейчас прочитали – в целом верно. Возможно, опасность преувеличена, но… Береженого Бог бережет.

– То есть? – капитан с интересом наблюдал, как полное лицо Бергера медленно заливает румянец. Доктор не любил принимать ответственные решения.

Вмешался Носовски.

– Мы все обсудили с доком, капитан. Необходима немедленная дезактивация двенадцатого трюма.

Доктор кивнул.

– Да? – Роббинс поднялся, заложил руки за спину. – И как вы себе это представляете? Дезактивация – это, конечно, хорошо. Но там этой гадости килограмм пятьдесят. Не меньше. Куда прикажете деть отходы?

– В аннигилятор…

– Носовски, вы, наверное, забыли, что у нас коммерческий рейс? На базе бюрократы «Спейс-карго индастриз» будут изучать журнал полета едва ли не в лупу. И куда я спрячу перерасход энергии? Вы думаете, Носовски, там сидят слепцы? Не-ет, меня первым делом спросят: «Скажите, капитан, вот тут у вас указана аннигиляция пятидесяти килограмм. Чего именно?» И что я должен отвечать? Не знаю, мол, какая-то белая хрень? Да мне моментально пришьют или контрабанду, которую я сжег, чтобы уничтожить улики, или – не дай бог – убийство! Может, еще предложите остановить корабль и вышвырнуть всю эту гадость в космос? Лопатой?!

– Простите, сэр, но…

– Никаких «но»! Особенно в этом рейсе. «Спейс-карго» точит зуб на федеральную дотацию, а для этого ему нужно выглядеть максимально экономным. На аннигиляцию полсотни кило уйдет столько активного вещества, что меня съедят живьем и не подавятся!

– А что если записать в журнал внеплановую аннигиляцию… ну, скажем, – карго-холдер на мгновение задумался, – как устранение возможной биологической опасности?

Роббинс с жалостью посмотрел на него.

– Вы считаете это выходом?