Я удивленно хмыкнул и немного помолчал. Потом сказал:

— Вам придется некоторое время пожить на 'Стремительном'.

— А потом? — она затаила дыхание.

Я промолчал.

— Значит, я заложница?

— Вы догадливы.

Сигарета потухла.

— Беседа окончена?

— Нет.

Алика посмотрела на меня с ненавистью и снова закурила. Без разрешения. Она постепенно успокаивалась, но держалась настороже. Вошел адъютант с документами 'Феникса'. Я отпустил его и взялся за бумаги.

— Яхта записана на имя некоего Гансона, — сказал я Алике. — На стереографиях нет ни одного вашего изображения. Яхта не ваша, и вы не имеете к ее владельцу никакого отношения. Или имеете, а?

— Я восхищена вашей дедукцией, — злобно огрызнулась Алика, метнув в меня желтый (желтый ли в действительности?) взгляд. — Да, яхта не моя.

И не преминула добавить:

— И я не имею никакого отношения к ее владельцу.

Даже в таком положении женщина трясется за свою репутацию. Надо же!

— Значит, вы ее угнали?

— Ну и что с того? Какая вам разница? Вам, военному преступнику?

— Я отвечаю за безопасность экипажа, — невозмутимо ответил я. — И за его здоровый моральный облик.

Она искренне рассмеялась. Она решила, что это шутка. В каюту без стука вошел Иван Сергеевич. Алика в полном изумлении вскочила на ноги, потом снова села. Ее потрясение можно было понять.

— Я не привидение, — честно сказал ей Иван Сергеевич. Он, как всегда, хитренько улыбался в треугольную бороду.

— Вы профессор Качин? — с изумлением спросила Алика.

— Собственной персоной, как видите, — хихикнул профессор. — Качин Иван Сергеевич. Только я давно уже не профессор. Кафедру я оставил двадцать лет назад.