Или доходят до него. Они не получают жалования и остаются по статусу рабами. Но делают свою работу не за страх, а за совесть. Еще никто из них отсюда не сбежал, хотя контроля за охранниками нет никакого. Здесь проявляется все несовершенство человеческой природы. Наши честь и благородство существуют лишь при комфортных жизненных условиях, то есть там, где есть правила и законы. А отмени их, и вот во что мы можем превратиться.

— Странные здесь проводят эксперименты. Не понимаю их практической значимости.

— Она есть. Многие ксеноморфы охотно платят за такие научные изыскания. Они ищут доказательства деградации человеческой расы. И судя по здешней тюрьме мы действительно деградируем.

— Эй, скоты! Еда! — лязгнул замок, и массивная дверь отворилась. Охранники внесли две огромные кастрюли и поставили их на пол. — Генерал добр к вашей камере и посылает вам бабу, несмотря на ваши провинности. И не какую-нибудь истасканную бабу, а новенькую. Свежую. Даже охране запретили к ней прикасаться. Все для вас! Свежатинка. Но не вздумайте задушить её! Это я вам говорю насильники трупов. Если она утром не выйдет отсюда живой, я вас отдам "людоедам".

Несколько заключенных угрюмо кивнули густыми шевелюрами.

— Что молчите, сволочи? Где благодарность генералу?

— Слава генералу Сайросу! Слава барону Гарковицу! — хором заорали рабы.

Алан с адмиралом не участвовали в общей трапезе, а лишь смотрели как рабы ели руками, в драку устанавливалась очередь кому первому влезть в кастрюлю за куском мяса.

— Смотрите, майор, и привыкайте! Вы молоды и сильны. Сможете купить себе жизнь вот такой ценой. Работа в руднике не будет для вас тяжелой.

— Нет. Я здесь не задержусь.

— Пустые надежды. Лучше идите к ним, а то останетесь сегодня голодным. Сейчас приведут женщину. А меня не сегодня-завтра отправят к людоедам.

— Это имечко произнес и охранник. Что это такое? — удивленно спросил майор. — Кто они?