Так что следующие несколько десятков тысяч миллисекунд следовали бесконечные:

– О, Робин, ты только посмотри, какой молодой сделала себя Джейни Джи-Ксинг!

И:

– Помнишь, как воняло в этом месте?

Так продолжалось довольно долго, потому что прием внушительный. Ну, сейчас сообщу вам число. Примерно после пятидесяти объятий и радостных обменов я выбрал момент и связался со своей информационной программой Альбертом Эйнштейном.

– Альберт, – сказал я, когда он возник, дружелюбно улыбаясь, – сколько их?

Он какое-то время посасывал трубку, потом концом указал на меня.

– Боюсь, очень много. Всего на Вратах насчитывалось тринадцать тысяч восемьсот сорок два старателя. Некоторые, конечно, безвозвратно мертвы. Кое-кто решил не ходить, или не смог этого сделать, или просто еще не успел. По моим подсчетам сейчас здесь присутствует три тысячи семьсот двадцать шесть, причем примерно половина из них записаны машиной. Есть, разумеется, и некоторое количество гостей бывших старателей, как миссис Броадхед, не говоря уже о пациентах, которые здесь по медицинским причинам, не связанным с полетами старателей.

– Спасибо, – сказал я, и тут же, когда он собрался уходить: – Еще одно, Альберт. Хулио Кассата. Мне хочется узнать, почему он так неприязненно настроен к исследованиям Института и особенно почему он вообще здесь оказался. Я буду благодарен, если ты этим займешься.

– Но я уже занимаюсь этим, Робин, – улыбнулся Альберт. – Доложу, когда у меня будет информация. А пока желаю приятно провести время.