И когда я все это обдумал, мне даже стало жаль двойника. И потому я сдержал все слова, которые возникли сами собой. И только сказал:

– Какого дьявола вам от меня нужно?

Грубый ответ, но и со мной обошлись грубо. Он чуть пригасил свой стальной взгляд. Даже улыбнулся... я думаю, он решил быть дружелюбным. Глаза его скользнули с моего лица на лицо Эсси, которая появилась в окружении Кассаты, чтобы выяснить, что происходит, и он сказал тоном, который, наверно, считает легким:

– Ну, ну, миссис Броадхед, разве так должны разговаривать старые друзья?

– Да, старые друзья так не разговаривают, – небрежно ответила она.

Я настаивал:

– Что вы здесь делаете, Кассата?

– Я пришел на прием. – Он улыбнулся – масляной улыбкой, фальшивой улыбкой: если подумать, ему нечему улыбаться. – Когда мы явились с маневров, большинство бывших старателей получили отпуск для этой встречи. Я подъехал с ними. То есть я хочу сказать, – объяснил он, как будто нам с Эсси нужно было его объяснение, – что сделал себе двойника и отправил его сюда на корабле.

– Маневры! – фыркнула Эсси. – Против кого маневры? Когда придет Враг, вы собираетесь вытащить шестизарядные пушки и продырявить борта его кораблей дырами, как в швейцарском сыре, блам-блам-блам?

– У нас сегодня на кораблях есть кое-что получше шестизарядных пистолетов, миссис Броадхед, – добродушно ответил Кассата; но с меня хватит этой болтовни ни о чем.

Я снова спросил:

– Что вам нужно?

Кассата перестал улыбаться и вернулся к своему естественному отвратительному выражению лица.

– Ничего, – ответил он. – Говоря «ничего», я имею в виду, что вас здесь не должно быть, Броадхед. – Он больше даже не пытался казаться добродушным.