На Северной стороне - малые жилые купола с домами и парками, с магазинами и прочей ерундой. Внутри Порта - отдельный купол, называемый Островом, там делали политику, пока не пришла чума. Но об этом забудьте. Наша история не про Порт, не про Остров и не про чуму, а лишь про Лазаро с Антонио. И Вираж. Ах да, и еще немного про Джейн.

На следующее утро Лазаро ни опьянения, ни похмелья не испытывал, а это было нехорошо, даже совсем плохо, потому что он слишком уж отчетливо видел все вокруг. Заведение Папы Карлайла притулилось на краю Виража, там, где основной купол врастал в землю, а купол Виража ложился на стену Порта, но не плотно, так что внутрь проникала погода. Сегодня в шов пробивались солнечные лучи, и это тоже плохо, ведь заведению Папы солнце во вред: слишком уж убоги в его свете блестки и перья.

Лазаро ступил за мерцающую завесу у входа. Папа уже маячил в зеркале, был свиреп в своем веселье, пока не увидел Лазаро, тогда веселье как рукой сняло, лихо закрученные усы пропали, сам Папа вернулся к карточной игре, а в зеркале появилось ласково-сексапильное личико.

- Эй, - обиженно сказал Лазаро. - У меня есть «капуста».

У плоской физиономии в зеркале выросла бровь, которая выгнулась дугой.

- Да? - сказала другая ипостась Папы. - И где такое никчемное отребье раздобыло деньги? Избавлял от излишков наличности одурманенных туристов? - Рот личико не отрастило, поэтому слова донеслись из воздуха за зеркалом.

Лазаро переступил с ноги на ногу.

- Не я, - ответил он, цепляясь за полуправду. - Послушай, у меня есть «зелень», и я хочу ее потратить… ну, может, с… с… кого ты можешь мне сегодня дать напрокат? - и добавил поспешно: - Не слишком поношенную, не хочу, чтобы меня видели с обычной шалавой.