Чистое воображение. А Саймон не привык давать волю воображению. Однако, за эти три ночи ожидания в нем росло новое предчувствие несчастья. Теперь он говорил себе, что виной этому печальное бормотание леса, что его мозг реагирует на возбуждение, повторяемое в схеме звуков.

Он, как и Курт, надеялся, что Кеог скоро придет.

Время шло. Кольца заполняли небо своим огнем, луны продолжали свой вечный хоровод, купаясь в молочном свете Сатурна. Лишайники не прекращали свои пыльные рыдания. Время от времени Курт вставал и неторопливо расхаживал взад и вперед, Отто следил за ним глазами, мирно сидя и выгнув луком свое тонкое тело. Грэг тоже оставался на месте, неподвижный гигант в тени, подавляющий своей массой высокого Ньютона.

Внезапно раздался звук, отличный от других. Саймон прислушался и сказал:

– По склону с долины поднимаются два человека: они идут сюда.

Отто вскочил. Курт испустил возглас, а потом посоветовал:

– Может, лучше спрятаться, пока не будем уверены, кто это.

Все четверо скрылись в темноте.

Саймон был так близко от чужих, что мог бы удлинить один из своих силовых лучей и коснуться их. Они появились на поляне, задыхаясь от долгого подъема, жадно оглядываясь вокруг. Первый был высок, очень высок, с костистыми плечами и красивой головой; другой пониже, более коренастый, двигался медвежьей походкой. Оба были земляне, их лица носили отпечаток тяжелой физической работы в пограничных мирах.

Они остановились. Надежда оставила их, и высокий произнес:

– Они нас бросили. Они не придут, Дион, не придут! – и он почти заплакал.

– Наверное, твое сообщение не прошло, – сказал второй таким же глухим голосом. – Не знаю, Кеог, что нам теперь делать. Нам остается только вернуться, вот и все.

Курт Ньютон сказал из темноты: