– Ага, понимаю, – ее тон выказывал полное отсутствие интереса.

И снова у него мелькнуло опасение: не вздумает ли она заработать необременительным способом приличную сумму, выдав его представителям Сол-3. В мыслях он начал искать план, который позволит избежать предательства.

Они ели и спали по корабельным часам. На десятый день Роки заметил отклонение в показаниях контрольных приборов лучевого экрана. Форма оболочки экрана постепенно стремилась к сфере, которая обеспечивала бы минимальное давление на экран. Роки обратил на это внимание далетянки, и она тут же произвела необходимую перестройку. Но выдаваемая реактором мощность слегка повысилась в результате потерянной добавочной энергии. Полет продолжался, но Роки не покидало нехорошее предчувствие, и он хмурился.

Два дня спустя снова началась деформация экрана. Ее ликвидировали, употребив дополнительную энергию. Стрелка выхода мощности реактора заколебалась в желтом предупреждающем секторе шкалы. Перегруженные генераторы поля стонали и вибрировали с угрожающей настойчивостью. Роки с яростной поспешностью старался определить причину неисправности. И, наконец, нашел ее. В рубку он вернулся в холодном бешенстве.

– Твой корабль проходил предполетный контроль? – спросил он у пилота.

Видя его ярость, она только с любопытством дернула уголком рта.

– Само собой, командор.

Этот титул теперь ничего не стоил, и Роки весь вспыхнул.

– Могу я взглянуть на документы?

Мгновение она колебалась, а потом порылась в кармане и показала ему сложенный желтый листочек.

– Разовая! – взревел он. – Ты не имела права взлетать!

С надменным видом она процитировала первую строчку:

– «Наземный персонал порта снимает с себя всякую ответственность за безопасность полета далетянского корабля». Где же здесь сказано, что я не имею права летать?!

– Я позабочусь о том, чтобы вас выставили с космических трасс! – прогремел Роки.