– Садись, Роки.

Долговязый командор присел – весь внимания, глаза направлены полковнику в лоб, на лице – никакого выражения. Берт зашелестел какими-то листками, а потом тихо заговорил:

– Прежде, чем мы начнем, я хочу, командор, чтобы вы кое-что приняли к сведению.

– Да, сэр.

– Это не следствие, не суд, и не военный трибунал. Против вас не выдвигается обвинение. Ясно? Это вам понятно?

– Да, сэр.

Глаза полковника бледные и спокойные смотрели на Роки. Каким-то образом они не выдавали презрения.

– Наше дознание проводиться для архива и для общественного мнения. Само происшествие уже разбиралось, как вы знаете. Но люди есть люди и мы должны им кое-что предъявить.

– Я понимаю, сэр.

– Тогда приступим. Дела, веди запись, пожалуйста. – Полковник заглянул в лежащий перед ним листок. – Командор Роки, будьте добры, расскажите нам сами, что произошло во время патрульного полета 61 на четвертый день шестого месяца 87 года?

Последовала короткая пауза. Девушка смотрела в затылок Роки, словно сгорая от желания угостить его ударом резака. Когда Роки начал говорить, тщательно подбирая слова, его худощавое лицо напоминало маску. Голос был спокоен и чист, как звон колокола.

– Это был патруль наугад. Мы снялись с Джод-7 в тринадцать часов Универсального Времени Патруля, перешли на сверхсветовую тягу и пробились до десятитысячного уровня «це». В континуум мы вернулись на внешнем радиусе патруля при тридцати шести градусах тэта и двухстах градусах пси. Мой навигатор бросил игральную кость, чтобы определить наш курс. Нам предстояло проследовать к точке на этой же координатной оболочке в тридцати тэта и ста пятидесяти пси. Мы начали…

Полковник перебил его:

– В этот момент вы уже знали, что ваш курс пересечет курс санитарного корабля?