Капитан-лейтенант и не думал подчиняться приказам Гладкого.

– Пр-ровокатор… – рычал капитан-лейтенант, даже не взглянув в сторону каперанга. – Дерьмо собачье! Вы что, думаете здесь конца войны дождаться?! На наших же трофейных харчах досидеть?! Там целые эскадры на смерть идут, в пекло! Восемьсот Первый парсек в огне! Зелень всякую со вторых курсов сгребают, чтобы было кого в вылет выпихнуть! Американцев уже выписали, докатились! А вы, кадровики…

– Ну хватит, – выдохнул Лева-Осназ, багровый, как буряк. – Придется вам, товарищ капитан-лейтенант, немного отдохнуть… уж не обессудьте…

С этими словами он сделал шаг вперед. Можно было не сомневаться: сейчас последует эффектный прием из богатого осназовского арсенала, после которого скандалист наконец заткнется. И промолчит часок-другой.

Увы, у капитан-лейтенанта была хорошая интуиция. А уж реакция – просто выше всяких похвал.

Удар! – и Лева-Осназ, не ожидавший такой прыти, падает на спину, а капитан-лейтенант, перепрыгнув через кровать, страхует себя от немедленного возмездия со стороны Тихомирова.

Все вскочили на ноги.

– Это уже переходит все границы! – грохочет каперанг.

Я сам не заметил, как в два прыжка оказался рядом с буяном. Лева-Осназ к тому моменту снова был на ногах, но я его опередил.

– Саша, стой! – крикнул мне в спину Ревенко. Но было поздно.

Заводной капитан-лейтенант хотел вмазать и мне, но я был готов к такому обороту событий. Его кулак прошел в двух пальцах от моего виска, а вот мой хук достиг цели.

Хрясь!

Воспользовавшись тем, что я на секунду оглушил смутьяна, на него навалился Лева-Осназ.

Через полминуты обездвиженный медвежьими объятиями Левы и вмиг присмиревший капитан-лейтенант уже извинялся. В первую очередь перед начальником группы – Гладким. Во вторую – перед Левой-Осназом, то есть, простите, старшим лейтенантом Львом Степашиным.