– Чтоб тебе сдохнуть, – проворчал Меркулов.

Итак, мы на свободе. Жилблоки, санблоки, пищеблок, спортплощадки, раскидистые платаны, погребальная башня-дахма и, главное – цитадель все осталось за спиной.

Повторяю: на свободе.

Не верите? Зря.

– Послушай, я не понял. – Меркулову было явно не по себе. – В чем подвох? Если мы подойдем к краю плато, нас снимет снайпер?

– Нет.

– Значит, где-то есть скрытый периметр охраны? Пикеты? Секреты? Огневые точки?

– Насколько я знаю, нет.

– Плато оканчивается отвесным обрывом?

– Нет. Там есть вполне сносный спуск.

– Так какого же рожна?!

Нехорошо отвечать старшему по званию вопросом на вопрос, но эффект того стоил.

– Как, по-вашему, называется эта планета? – Меркулов посмотрел на меня испытующе.

– В загадки играть будем?

– А почему бы и нет, товарищ капитан-лейтенант?

– Ну давай поиграем…

Меркулов остановился, подпер подбородок рукой и с демонстративной задумчивостью вперился в бледно-голубое небо.

Я торчал здесь уже три недели. Почти все мои товарищи по несчастью, которых конкордианское вторжение застало на планетах внешнего пояса, – больше месяца. Среди них были опытные навигаторы и астрографы, пилоты и разведчики. Был, в конце концов, всезнающий эксперт Здочев. По ночам они изучали рисунок созвездий и подсчитывали количество небесных тел в звездной системе. Днем по сто раз глядели на местное солнце, растирали в пальцах грунт, по часу рассматривали каждую залетную «стрекозу» (квазинасекомые; настоящим стрекозам здесь взяться было неоткуда).

Никто не смог уверенно опознать планету – ни по астрографическим, ни по каким другим признакам. Наши же тюремщики держали ее название в строжайшей тайне. «Не важно, как называется место, куда занесла нас судьба, – говорил Кирдэр. – Важно, что здесь проходит передний край борьбы с Ангра-Манью».