На кладбище Новомерчисонской станции стояло не больше трех десятков обелисков.Участок ровной, заросшей травой земли был обнесен изгородью; по нему ивокруг, создавая естественную преграду, бежала речушка; воды ее ровно и елеслышно журчали леденящим сухим ветром, от которого подрагивали и шелестелитравинки. Над равниной застыли исполины с ребрами из снега и космами изсерых туч. Солнце, зависшее на востоке, в часе пути от кряжа Два БольшихПальца, светило ярко, да не грело. Но даже под студеным ветром Гарри Ланьеобливался потом.

Он шагал, подпирая плечом гроб. Похоронная процессия направлялась черезворота в заборе из белых кольев к свежевырытой могиле у приметной, оплывшейот дождя груды черной земли.

Ему помогали шестеро друзей. Гробом служил простой сосновый ящик, правда,сработанный по точному чертежу, из гладко оструганных и плотно подогнанныхдосок. Тело Лоренса Хейнемана весило добрых девяносто килограммов.

В двух шагах позади брела Ленора Карролсон, вдова: голова запрокинута,потрясенный взгляд устремлен куда-то по-над краем гроба. Вместо привычногопепельного оттенка светлых волос — серебро.

Ларри выглядел намного моложе Леноры, в свои девяносто казавшейсяпризрачно-хрупкой. Тридцать четыре года назад, после инфаркта, он получилновое тело; на этот раз его погубила не старость и не болезнь, а камнепад вгорах, снесший лагерь в двадцати километрах от станции.

Опустив покойника в землю, могильщики выдернули толстые черные веревки.Гроб накренился и заскрипел в грязи. Священник Новой Римской церкви прочелпо-латыни заупокойную. Первую лопату пахнущего влагой грунта сбросил в ямуЛанье. Прах ко праху.

Он помассировал плечо. Рядом стояла Карен, вот уже почти сорок лет егожена. Взгляд ее блуждал по лицам стоящих в отдалении соседей — хотелось