Кард обратился к жителям поселка — измазанным грязью, измученным и теснящимся на крыше:

— А что скажете вы? Ведь это вы — граждане Экспансии. Некоторые реформаторы говорят, что с нас уже достаточно экспансии и конфликтов, что нам следует стремиться к стабильности и миру. Что ж, вы слышали всё, что мы были обязаны сказать, и видели в небе наши могучие корабли. Согласны ли вы и дальше влачить жалкое существование на этом дрейфующем куске скалы, беспомощные перед рекой грязи, или же переступите границы и отдадите свои жизни за грандиозное дело? Война обновляет все. Война — это неистовая поэзия. Пойдете ли вы со мной?

Эти голозадые, ковыряющиеся в грязи и гордящиеся своей ортодоксальностью фермеры на секунду задумались. Вряд ли можно найти менее подходящих кандидатов в солдаты Экспансии.

Но — вы не поверите — они стали аплодировать адмиралу. Все до единого, и дети тоже. Реки Аида! Я прослезился.

В тот момент даже Ксера выглядела холодно-возбужденной.

Адмирал закрыл глаза.

— Всего горстка людей на этой одинокой и далекой планете. И все же здесь родилась новая эпоха. Знайте же, что сейчас нас слушают — слушают в залах истории. И нас будут помнить всегда.

На лице Тайло отразилась сложная комбинация эмоций. Он хлопнул в ладоши, и инфопанель растворилась в облачке пикселей, оставив его работу незавершенной.

Мы же, существа телесные, вынуждены были торчать на той крыше до утра. Нам оставалось лишь жаться друг к другу, пока вокруг медленно поднимался грязный прилив и дети плакали от голода.

К тому времени, когда небо просветлело, долина преобразилась. Оросительные каналы забило толстым слоем лахара, и бывшая сельскохозяйственная равнина задохнулась под мертвой серой грязью, из которой кое-где торчали деревья и здания.

Но и лахар теперь надвигался очень медленно. Лиан осторожно подобралась к краю крыши и потыкала грязь ботинком: