— Ну что, волнуешься, Оля? — спросил Пугачев в пол — голоса, когда они отошли в сторону.

— Волнуюсь, Михалыч…Душа не на месте. Все вроде продумали, учли, а гложет нехорошее предчувствие. Ты же меня знаешь…

— Так что же делать, отменить вылет?

— Ты же знаешь, Михалыч, что это не реально. Чем мотивировать? Бабье предчувствие? Как минимум, засмеют. А могут и саботаж пришить. Придется лететь, а там буду смотреть по обстановке. Шкатулку не забыл?

— Ну, что ты, Оля, как можно? Она всегда со мной. Одно могу гарантировать — твоя "Ведьма" и остальные машины в полном порядке.

— Ладно, Михалыч! Пойду, отдохну перед полётом. А там, может, что ещё придумаю…

Ольга подошла к эмблеме, нарисованной на борту и, положив ладонь на обшивку фюзеляжа тихо, чтобы её никто не слышал, что — то зашептала. После этого повернулась и пошла к выходу из трюма.

— Идет, как пишет! — восхищенно сказал один из техников, глядя вслед удалявшемуся командиру.

— Эх, красивая баба! Мордашка, фигурка, ножки, попка-персик… И не дура, и не стерва, любого мужика могла бы на себе женить, а вот поди же ты…

— А зачем ей муж? У неё жена есть!

Раздалось сдавленное хихиканье.

— И как же это она в тридцать два года уже капитан 2-го ранга и командир авиаэскадры?

— Не иначе, подставила кому надо и где надо.

— Вы бы прикусили языки, пустобрехи! А то, не все такие добрые, как я! Узнает кто из ребят на эскадре, что вы про неё худое говорите, они вам на раз головы поотрывают!

Огромная фигура Пугачева неожиданно возникла перед всеми. Капитан — лейтенант постарался сгладить ситуацию.

— Рассказали бы Вы нам про неё, Михал Михалыч! Вы ведь её давно знаете. Весь флот про неё слышал, а толком никто не знает. И почему её так прозвали — Ведьма?