Вжжиикк-двигатель! Если бы он мог выяснить, на каком принципе работает это чудо! Быть может, еще удастся…

Он поднял голову. Из интеркома доносился звонкий голосок Ливит.

— …он незлой старикашка! Могло быть и хуже.

Капитан негодующе заморгал.

— Он совсем не старый! — мягко возразила Малин. — И очень приятный.

Позерт улыбнулся. Хорошая девочка Малин!

— Ага, ага! — угрожающе завизжала Ливит. — У Малин появился онтульп!

Некоторое время слышалась возня. Капитан надеялся, что кое-кого придушили подушкой.

Он заснул под звуки борьбы и придавленных визгов.

Если забыть о некоторых необычных возможностях, девочки мало отличались от нормальных детей. С самого начала они проявили льстящий самолюбию капитана интерес к его собственной персоне. И он поведал им о Никкельдепейне. В конце он даже показал им снимок Иллилы — тот самый, с которым он так часто вел сердечные беседы на более раннем этапе экспедиции.

Почти сразу же он понял, какую допустил оплошность. Девочки в напряженном молчании изучали снимок, склонив головки друг к другу.

— Ой, вот это да! — прошептала Ливит, но с интонацией, обратной ожидаемой.

— Что ты имеешь в виду? — холодным тоном спросил капитан.

— Милашка! — сказала Гоф, но при этом на секунду зажмурилась, будто в приступе тошноты.

— Прикуси язык! — одернула сестру Малин. — По-моему, очень ми… то есть, очень симпатичная девушка!

Капитан был сердит. Он молча забрал снимок оклеветанной Иллилы, вернул его на должное место в нагрудном кармане. Не сказав ни слова, он вышел.

Позднее, наедине, он снова вытащил снимок и с тревогой в него всмотрелся. Иллила, Иллила моя! Он поворачивал снимок так и сяк в луче лампы. Не очень удачный снимок, решил капитан, испорченный.