Тея давно привыкла к убийственной смеси запахов на борту «Ретфорда». Переработанный воздух сливался с тяжелым зловонием плесени, пота и машинного масла. Мерцающие лампы освещали трубы и стыки переборок, что змеились по потолкам, пока она двигалась по узким коридорам, где могла, вероятно, найти путь и вслепую. Как для всех в маленькой команде корабля, эти металлические катакомбы были для нее домом в течение многих лет, заменяя жизнь в Альянсе Калдари, которая была лишь немногим хуже.

— Гир? — спросила она, поднимаясь по небольшой лесенке.

Оглядывая ограниченное пространство, она уже знала, что мальчик здесь. Кроме мостика, здесь не было других мест с видом наружу. И это было единственное место на «Ретфорде», где можно было найти немного покоя, но лишь ненадолго.

Носок маленького башмака высовывался из-за стола. Тея присела на корточки.

— Эй, — сказала она, — ты что здесь делаешь?

Гир сидел, обхватив колени руками, его карие глаза были полны уныния. Обойдя стол, Тея села рядом на полу.

— Иногда учиться нелегко, — сказала она мягко.

Мальчик ответил, объясняясь языком жестов: Я сделал так, как он сказал мне!

— Я тебе верю! — Ее сердце переполняло мучительное сострадание. — Винс порой небрежен. Он — не лучший учитель…

Руки Гира продолжали отчаянно двигаться. Он — только издевается! И он сказал капитану Джонасу о моей ошибке!

— Капитан Джонас на тебя не сердится, — она наклонилась, чтобы ласково погладить его по щеке. Ее бледная кожа резко контрастировала с его оливковой. — По правде, ему снова нужно, чтоб ты помог ему с лебедкой.

Все, что я делаю здесь, — работа с лебедкой! Гир дернулся. Винс не позволяет мне делать что-либо еще.

— Ты еще получишь свой шанс, — сказала она, отводя с его лба густые завитки волос. — Каждый его получает. Но уже сейчас ты лучший оператор лебедки на корабле. Даже лучше, чем капитан Джонас.