— Что это с ним, он только при отце так лает, — сказала Елена Васильевна и пошла открывать.

Вскоре раздался ее возглас:

— Павел! Откуда? Мы только тебя вспоминали!

— Здравия желаю, — басил Павел Терентьевич. — Элька дома?

— Да. Сегодня приехала.

— Ну, молодчина! Где все?

Все семейство выскочило в прихожую.

— Здравия желаю! — крикнул Саша, отдавая честь отцу.

— Вольно, капитан, — скомандовал отец. — Эл, ты чего застыла, словно я тебе команду дал? Давай обнимемся, гуляка.

Эл крепко обняла отца.

— Ну и сила, как у парня, — говорил Павел Терентьевич и целовал дочь то в одну, то в другую щеку. — Спасибо тебе, за телеграмму.

Павел Терентьевич обнял по очереди всех, Катюшу особенно нежно.

— Ласточка ты моя, — сказал он невестке.

— Папа, а когда ты телеграмму получил? — спросила Эл.

— Да утром. Часов в девять передали: «Я в Москве. Приезжай. Элли». Коротко и ясно. Я еще два дня должен был командироваться. Но тебя, поди, поймай. В кои-то веки сообщила, что будешь дома. Я — самолетом, домой.

— Да, Элька. Нам-то ты телеграммы не шлешь. К генералу особое уважение, — стал упрекать ее Саша.

— Что-то вроде того. Все-таки, старший по званию, — Эл засмеялась и прильнула к плечу отца.

В форме он казался большим и солидным.

— Это в каком же ты у нас звании? — заерничал Саша.

— Как и ты — капитан. Дети в нашей семье равны, — ответила ему Эл с нахальной улыбкой.

— Тогда все вольно и к столу. Я голоден как собака, — пробасил Павел Терентьевич.

Эл взяла Байкала за уши, уткнулась своим носом в собачий. Собака замерла в нерешительности.

— Байкал, ты голоден как папа? — спросила она, глядя ему в глаза.

Вид у пса был ошарашенный, он издал тихий звук.

Раздался дружный хохот. Эл повела собаку на кухню — ужинать, а когда вернулась, все еще шумели в прихожей, ждали главу семьи, который шумно умывался в ванной.