— Ну, что скажете? — потребовала я ответа на свое предложение.

— Мы потратимся на рекламное объявление, а кончится все тем, что будем выгуливать собак и нянчиться с детьми, — презрительно усмехнулся Ник и выплюнул веточку.

Я чуть не вспылила. Но все-таки сдержалась и продолжала их убеждать:

— Ник! Ведь, мы должны чем-то заняться. В конце будущей недели начинаются каникулы. Да и денег подзаработать не мешало бы.

Ник с отвращением поморщился. Я мучительно ломала голову в поисках чего-нибудь интересного.

— Ты, Санни и я умеем печатать. Вот и работа. Или. У кого-то будет вечеринка, и нас позовут убрать со стола и вымыть посуду. Или, скажем, рекламной музыкальной фирме нужны будут подростки для массовки в видеоклипе. И они позвонят нам.

Ришель сразу подняла на меня глаза и взмахнула своими длинными ресницами. Я поздравила себя с успехом. Идея с видеоклипом ее явно вдохновила.

— В конце концов мы можем хотя бы попробовать, — медленно растягивая слова, Ришель выдала свой приговор. И чтобы никто не подумал, что она слишком в этом заинтересована, тут же вяло добавила: — Все равно больше делать нечего.

И она снова начала изучать свой идеальный маникюр. Ришель, конечно, уже представляла себе, как во время съемок ее «заметит» режиссер. Что-то вроде: «Вон там, видите, — девушка. Восхитительные пышные волосы и прекрасные глаза. Как ее зовут? Кажется, Ришель? Снимите-ка ее крупным планом».

И так всегда. Едва согласилась Ришель, все остальные сразу перестали спорить. Я ужасно злюсь каждый раз, когда это происходит. Но часто сама себя ловлю на том, что и мои возражения исчезают, если Ришель говорит «о'кей». Может, это происходит потому, что она всегда такая холодная и равнодушная. И думаешь: уж если Ришель согласна чем-то заняться, то это наверняка дело стоящее.