В конце концов мы решили отнести объявление в «Перо». Папа сказал, что с тех пор, как появилась «Звезда», многие рекламодатели покинули «Перо». Подписка на обе газеты была бесплатной, и они существовали только за счет рекламных объявлений. Поэтому я сказала, что пусть наши деньги пойдут в «Перо». Ник хмыкнул: «Вечно ты нюни распускаешь и всех жалеешь». Но Санни возразила: «Не забудь, что все старушки в Рейвен-Хилле читают только «Перо». Они еще не привыкли к «Звезде». А ведь именно им чаще всего нужна помощь по дому». Ник решил, что это звучит вполне разумно, и сдался. Но когда на следующий день мы с Санни увидели здание «нашей» газеты, мы засомневались в том, что сделали правильный выбор. Весь фасад был испещрен надписями и рисунками местных «художников». Кто-то даже умудрился переделать вывеску на входе. И вместо «Перо Рейвен-Хилла» получилось «Пьеро Рейвен-Хилла». Единственное, что радовало глаз, — маленькое симпатичное окошко из цветного стекла над дверью. Оно было словно из другого мира. Как бриллиант в мусорной куче.

Когда мы толкнули входную дверь, раздался такой пронзительный визг и скрежет, как будто петли сто лет никто не смазывал. Внутри оказалась маленькая приемная. Грязные выцветшие обои на стенах были когда-то зелеными. Напротив двери в рамочке висел пёстрый плакат «Перо острее шпаги!». Пахло старыми газетами и пылью. В комнатке не было почти никакой мебели. Только ободранная скамейка для посетителей, какого-то мрачного цвета ковер на полу, два письменных стола да еще огромная искусственная пальма.

За одним столом сидела очень противная на вид тетка. Она посмотрела на нас так, будто у нее сейчас масса проблем и неприятностей и во всем виноваты именно мы. За другим столом восседала скучающая девица с длинными ярко-красными ногтями. Она жевала жвачку и что-то медленно печатала на компьютере.