Зигфрид  не  вздыхает  покорно,  но  он  молчит  так, что создает то же впечатление.

   -  Понимаешь,  -  говорю я, тщательно обходя все, не относящееся к этой теме,  - она хотела после смерти отца снова выйти замуж. Не сразу. Не хочу сказать,  что  она  обрадовалась его смерти или что-нибудь такое. Нет, она его  любила.  Но теперь я понимаю, что она была здоровая молодая женщина - очень  молодая.  Сейчас  подумаем... ей было тридцать три. И если бы не я, она,  конечно,  вышла  бы замуж. У меня чувство вины, я не дал ей вторично выйти замуж. Я пришел к ней и сказал; "Мама, тебе не нужен мужчина. Я буду мужчиной  в  семье. Я о тебе позабочусь". Но, конечно, я не мог. Мне тогда было пять лет.

   - Мне кажется, вам было девять, Робби.

   -  Да?  Сейчас  подумаем.  Зигфрид,  ты,  кажется, прав... - Я стараюсь проглотить  большой  комок,  образовавшийся  в  горле,  давлюсь  и начинаю кашлять.

   - Скажите, Роб, - настойчиво говорит Зигфрид. - Что вы хотели сказать?

   - Будь ты проклят, Зигфрид!

   - Давайте, Роб! Говорите.

   -  Что  говорить?  Боже,  Зигфрид!  Ты  меня прижал к стене. Этот вздор никому не приносит пользы.

   - Боб, пожалуйста, скажите, что вас беспокоит.

   -  Заткни  свою  грязную  жестяную  пасть! - Вся боль, от которой я так старательно уходил, вырывается наружу, и я не могу с ней справиться.

   - Боб, я предлагаю, чтобы вы попытались...

   Я  бьюсь о ремни, вырываю клочья пены из матраца, реву: "Заткнись! Я не хочу  тебя  слушать! Я не могу справиться, неужели не понятно? НЕ могу! НЕ могу справиться!"

   Зигфрид  терпеливо  ждет,  пока  я не перестану плакать, что происходит совершенно  неожиданно.  И  тут,  прежде чем он успевает что-то сказать, я устало  говорю;  "Дьявол,  Зигфрид,  все  это ничего не дает. Я думаю, что нужно  прекратить.  Наверно,  есть люди, которым твои услуги нужны больше, чем мне".