Если бы не мама и я, он нашел бы возможность отправиться туда. Но такой возможности  у  него  не было. Год спустя он умер. И я унаследовал от него работу, как только достаточно подрос.

   Не  знаю,  работали  ли вы когда-нибудь на пищевых шахтах, но, конечно, слышали  о  них. В этой работе ничего привлекательного. В двенадцать лет я начал  с половины рабочего дня и за половинную плату. К шестнадцати у меня был статус отца - сверловщик шпуров; хорошая оплата и трудная работа.

   Но  что  делать  с  этой  оплатой? Для Полной медицины ее недостаточно. Недостаточно  даже для ухода из шахты, всего лишь история местного успеха. Работаешь  шесть часов и десять отдыхаешь. Восемь часов сна, и ты снова на ногах,  а  вся  одежда провоняла сланцем. Курить можно только в специально изолированных  помещениях. Всюду оседает маслянистый туман. И девушки тоже пропахли и тоже измучены работой.

   Мы все жили одинаково; много работали, гонялись за женщинами друг друга и  играли  в  лотерею.  И  много  пили  того  дешевого крепкого пойла, что делалось   в  десяти  милях  от  нас.  Иногда  на  бутылке  была  этикетка шотландского виски, иногда водки или бурбона, но все это из одних и тех же шламовых  колонн.  Я  ничем  не  отличался  от остальных... только однажды выиграл в лотерею. И это был мой выездной билет.

   Но до этого я просто жил.

   Моя  мать  тоже работала на шахте. После смерти отца во время взрыва на шахте  она вырастила меня с помощью шахтных яслей. Мы с ней ладили, пока у меня  не произошел первый психический срыв. Мне тогда было двадцать шесть. У  меня начались неприятности с девушкой, а потом я по утрам просто не мог встать. И меня увезли. Меня не было больше года, а когда меня выпустили из бокса, мать уже умерла.