У Виты от спешки звенело в ушах и пеленой туман перед глазами стелился. Она пыталась проанализировать ситуацию и понять хоть что-то, однако мысли буксовали, обрывались. Вскоре она думала об одном и желала лишь одного — быстрого окончания марафона. Ей хотелось вновь оказаться в траве, испить воды и лежать, глядя в небо до самой кончины. А что еще нужно чтобы умереть счастливой? Еще вчера ей и это блаженство не улыбалось и максимум чего она хотела — умереть быстро, в принципе, наконец, умереть. А сегодня ее тащат неизвестно куда, волокут, словно незаконно сворованный труп и зачем, спрашивается, ради чего продолжать ее мучения и мучиться самому?

Девушка пыталась попросить Изеля остановиться, оставить ее в покое, но смогла лишь прохрипеть нечто непонятное и ей самой.

Если б он мог остановиться, дал ей насладиться покоем и красотой окружающего пейзажа, наверное, более благодарного человека, чем она, он бы больше не встретил. Но если бы, да кабы. Изеля ничего не останавливало: ни ее хрипы, ни дорога вверх, ни тяжесть ноши, ни заросли кустарников и вздыбленные корни деревьев.

Упорный, упрямый и явно спешит. Только куда?

Что в ней, в этом полудохлом мешке с костями, такого важного?

Внезапный приступ кашля свернул девушку, и она вовсе повисла на Изеле. А тот нет, чтобы остановиться — поднял ее на руки и пошел дальше.

Бред! ― подумала, чуть отдышавшись.

― Брось, а? ― почти взмолилась, нашла в себе силы сказать внятно.

― Нет, ― отрезал мужчина. ― Осталось чуть-чуть. Там приведут тебя в порядок. Не дадут умереть. Будешь жить.

Какое это имеет значение — будет она жить или нет? И что это за жизнь, кому б она сдалась такая?

― Не издевайся… отпусти… пожалуйста…

― Нет! И хватит. Мы почти у цели.

У какой, чьей?

Лично Вите ничего уже не было нужно. Она чувствовала, что уходит, и ушла бы, если б не упрямство Изеля, который, будто держал ее душу в своих руках и не давал улететь.