Звонок… Телефонный…

— Алло, слушаю вас! — не подозревая ни о чем плохом, стандартно произнес Костров-младший.

На другом конце линии замялись, повисла пауза…

— Я вас слушаю, говорите! — с долей раздражения требовал вестей Сергей.

— Это старший лейтенант Костров? — наконец-то оборвалась пауза на противоположном конце.

— Да, это я! Что-то случилось?… Кто вы?

— Это подполковник Чижиков, дежурный по институту. По поручению полковника Свешникова… Просили передать… Ваш отец, генерал Костров… попал в аварию…

— …Он жив?

— …

— Он жив? А мама? Его жена? Да не молчите же!!!

— …к сожалению, погибли на месте. Подробностей не знаю. К вам выехал полковник Свешников, он все расскажет. Примите мои соболезнования…

Короткие гудки.

В первые минуты в голове Сергея все смешалось, тело вновь перестало слушаться, точнее зажило отдельной от души жизнью — куда-то ходило, бесцельно и бессмысленно бродило, плавно перетекая из одной комнаты в другую, руки брали, тискали, подносили к глазам и обратно клали какие-то вещи, мысли же блуждали еще быстрее и хаотичнее, но он не ловил их, ибо та часть души, что ловит, сама пребывала в смятении. Но прошло время… Наконец, он оказался на кухне, взгляд упал и — о, чудо — задержался на лежавшей на столе записке: «Сыночка! У бабушки пробудем до завтрашнего обеда. В холодильнике котлеты и картошка — поешь. Поедешь на дачу — полей хотя бы огурцы. Если что — звони. С любовью, мама».

Он перечитал текст раз пять, но не обнаружил в нем ничего странного, ничего, что предвещало бы близкую смерть. Неужели она не чувствовала? Через минуту он оказался в родительской спальне. Постель аккуратно заправлена, на тумбочке две книги: папина «дежурная» — по психологии управления и вторая — мамина… Он не поверил своим глазам — вместо очередного дамского романа, которыми мама увлеклась с год назад и глотала их по штуке за неделю, на её тумбочке лежала его, Сергея, «Энциклопедия искусства».