К растениям, в отличие от животных, у человечества отношение более индифферентное, менее эмоционально насыщенное. Друиды и иже с ними, которых можно привести в качестве контраргумента, поклонялись не столько отдельным растениям, сколько местам - священным рощам. Одушевляется не столько дерево, сколько лес, не столько колос, сколько поле - совокупность, множество.

Конечно, есть и другие тексты, скажем, построенные на том же эффекте неожиданности, наподобие встречи с чем-то очень большим, должным по идее быть очень маленьким (или наоборот). Для растений этот эффект неожиданности заключается, конечно, в движении и кровожадности (отталкиваясь от их привычной неподвижности и "миролюбия").

На этом построены все истории про растений-убийц - от уэллсовской "Необычной орхидеи" (1894) до разумных триффидов Джона Уиндема ("День триффидов", 1951). На самом деле, аналог у этих растений есть -- всем известная росянка разнообразит свой рацион насекомыми, подманивая их на клейкий нектар и удерживая листьями ловушками. Стоит лишь, как говорят ученые, "экстраполировать" эти качества и вот вам страшный зеленый истребитель людей!

Иногда растениям приписывают... человекоподобие, способность мимикрировать (можно вспомнить фильм "Вторжение похитителей тел", где пришедшие из космоса разумные стручки принимали форму людей). Я сама отметилась в этой теме, написав рассказ "И все деревья в садах", поэтому честно признаюсь - затрудняюсь сказать, почему в голову приходит именно такой вариант; но, вероятно, потому, что единственная устойчивая мифологема, связанная с растением, это его связь с человеком (мистическая, конечно), некое таинственное сродство.