А с появлением новых биотехнологий этот процесс может приобрести просто гигантский размах. Кстати, у Станислава Лема в одном из Путешествий Иона Тихого описывается цивилизация, освоившая биологическую пластическую трансформацию до такой степени, что тамошние люди полностью утратили свой первоначальный облик и превратились в переусложненных уродцев, таскающих "приращенные" части тела на платформах с колесиками... До такой степени абсурда, полагаю, дело все же не дойдет, но то, что из соображений пользы, эстетики или по зову неких древних инстинктов, которые до сей поры невозможно было реализовать, люди изменят свой облик настолько, что "обычному человеку" будут казаться уродцами - несомненно. Отношение к своему телу уже носит характер арт-хэппенинга, и эта тенденция с развитием новых биотехнологий продолжает усиливаться (об этом замечательно рассказано в романе Линор Горалик и Сергея Кузнецова "Нет").

Другая возможная тенденция преобразования человеческой природы связана с вмешательством в процессы старения. Пока что в нашем организме есть нестареющие клетки всего двух типов - половые и раковые. Остальные клетки нашего тела руководствуются раз и навсегда заведенными биологическими часами, которые пока что нельзя ни замедлить, ни остановить. Именно что пока что - теоретически это возможно; недаром некоторые виды рыб и черепах вообще не выказывают признаков старения на протяжение всей своей жизни, а продолжают расти, пока не погибнут от какого-либо внешнего природного фактора. Если старение удастся замедлить или остановить, демографическая ситуация в мире, и вообще лицо мира изменится радикально - скорее всего, человечество распадется на закрытую нестареющую западную элиту (в первую очередь такие технологии станут доступны лишь богатым людям в богатых странах) и остальное человечество, которое будет этой элите смертельно завидовать. Последствия такого разделения можно прогнозировать на свое усмотрение - лично я попыталась это сделать в романе "Волчья звезда", и ничего хорошего у меня, как обычно, не получилось. Впрочем, возможно, я пессимистически смотрю на вещи.