— А в музей не надо ходить, — заявил смотритель, глядя на Константина. — Музей — история корабля, его эволюция. Чем жил "Цесариус", какие трудности преодолевал. Все в музее, от сандаля штопальщика, что первым шагнул на палубу, до последнего рваного паруса. Коды маршрутов, корабельные журналы, приказы — все у нас, все в архиве. Мы зафиксируем все недостатки и плюсы, потомки учтут их, и новый…

— Бред! — сказал синоптик. — Я не умоляю важности вашего отдела, но, без глобальных реформ… Если не установите строгую вертикаль…

— Ну вот опять! Что я говорил! Бред, если хотите знать, это то, что у нас в корпусе метеорологии, под вашим началом двадцать пять человек, а у меня, человека который знает четыре языка, имеет три образования…

— Капитан… капитан идет, — пронеслось по залу, и вдруг все разговоры смолкли, слышно только, как не спеша потягивает кофе старший картограф, он же второе лицо на торговом судне "Цесариус", Константин Рум.

Капитан Эд Женьо, симпатичный брюнет, чуть меньше сорока, холеный, подтянутый, как обычно остановился в дверях, деланно покашлял, и как требует того правила спросил:

— Вы мне позволите господа?

Все "старшие", кроме картографа, поднялись со своих кресел, заложили руки за спину и понурили головы.

Капитан и Константин обменялись приветственными кивками, и тут же потеряли интерес друг к другу. Константин затушил сигару, достал из кармана и принялся раскуривать трубку, капитан же не спеша рассматривал своих покорных подчиненных, подошел к игральному столу, полюбопытствовал у кого какие карты, наконец произнес:

— Благодарю друзья. Садитесь, отдыхайте, не обращайте на меня внимания.

"Старшие" стали усаживаться в кресла; капитан добавил к сказанному:

— Вы знаете, я люблю вашу непринужденность, легкость. Общайтесь друзья, общайтесь.

— Приветствуем вас капитан.

— Наше почтение месье Женьо.