– Мы обычно никому не отказываем в помощи, за соответствующую плату, разумеется, но ваш случай… Ну что здесь вр.писано: "тридцать пять" или "пятьдесят три"?

Хари склонился над лупой, огпарашенно моргая.

– Пожалуй, "пятьдесят три".

– Вы уверены? – Блондинка с сомнением покачала головой. – А если мы ошибемся? Ведь между этими двумя цифрами разрыв в семнадцать временных единиц, а с временем не стоит шутить, – она невольно вздохнула, – даже в абстрактной математике. Подождите, у нас есть установка с боковым светом.

Она вышла и через десять минут, за которые Хари успел десять раз схватиться за сердце, вернулась.

– По-моему, все-таки "тридцать пять". На этом и остановимся. Если временной фактор задан неправильно, пересчитаем. Но это обойдется вдвое дороже, а все убытки – за счет заказчика.

– О господи, сколько угодно! – Хари торопливо достал бумажник. – Сдается мне, что там все-таки "пятьдесят три", но у вас-то глаза помоложе. А когда будет готово?

Это был самый главный вопрос, и женщина ответила так, как Хари и рассчитывал:

– Машина делает вычисления за секунды, но у вас сто восемьдесят пятая очередь. К тому же надо еще расшифровать и отпечатать на бланке. В общем, если доплатите за срочность, приходите завтра во второй половине дня.

Хари затоптался возле нее, не в силах расстаться со своим сокровищем. Насколько он пять минут назад желал, чтобы у него взяли бумагу, настолько теперь страшился уйти без нее. Но блондинка уселась за перфоратор и непреклонно указала ему на дверь. Он двинулся обратно приплясывая. Но вряд ли у него было бы так легко на душе, знай он, что в обязанности перфоратистки вовсе не входит оформление заказов, а профессор Терригари находится сейчас в своем кабинете, за две комнаты отсюда.

Хари назначает свидание

Крестон еще два раза объявлял забастовку, пока дотащил тринадцатую партию. Маклин пыхтел рядом и помалкивал. Добравшись до верхней площадки, Крестон рухнул на пол и облегченно закурил. К нему тотчас вернулось хорошее настроение.