Олег Игоревич Чарушников

"Вах!" и "охохонюшки"

Завод электрочайников и кроватная фабрика дружили давно и крепко. На высоких совещаниях оба директора, Петрушин и Гурьянц, всегда сидели рядом. У них было много общего. И завод и фабрика с железной регулярностью срывали план. Поэтому на высоких совещаниях директоров часто и подолгу ругали. Гурьянц, человек вспыльчивый, в ответ на критику пыхтел и отдувался. Меланхоличный Петрушин бледнел и вздыхал. - Почему нэт плана? - кричал в перерывах горячий Гурьянц. И сам себе отвечал: - Пружин нэту, черт бы их драл! А кровать без пружин - это... это как... - Это, примерно, как чайник без крышки, - вздыхал Петрушин. - У нас, дорогой друг, жести для крышек вечно нэт... хм... В общем, нету. Мы и то не плачем. И он ронял скупую руководящую слезу. - Вах! - вздымал руки к кебу Гурьянц. - Охохонюшки... - вторил Петрушин. Однажды в перерыве одного из совещаний Петрушин поинтересовался: - Послушай, Арам, как у тебя на фабрике с жестью? - Навалом этой дряни! - раздраженно ответил Гурьянц. - Нас пичкают жестью, как на убой. Вах! А гдэ пружины, я спрашиваю! - В нашем главке, - оглянувшись, произнес Петрушин, - пружины не дефицит. Короче, сколько надо, столько дам. Другое дело - жесть... - Друг! О чем раньше думал? - закричал Гурьянц. - Завтра же получай свою жесть, а мне шли пружины! Махнем не глядя! Обмен не глядя состоялся, и в следующем месяце завод и фабрика сумели вытянуть по девяносто шесть процентов плана - впервые в своей истории. На высоких совещаниях продолжали ругать обоих директоров, но со значительно меньшим пылом. Петрушин и Гурьяиц не отсиживались больше в последнем ряду и переместились в середину. - Все-таки глупо, - сказал однажды Петрушин. - Я говорю, неразумно таскать жесть и пружины с фабрики на завод и обратно. Давай так: часть твоих кроватей я буду собирать у себя, а ты, Арам, понемножку штампуй крышки из своей жести.