Внутри крыльев трехмоторных транспортных самолетов размещаются бензин и смазочное масло, на крыльях нарисованы дорожные карты - пользуйтесь на здоровье бесплатно! - а патентованные уборные, которые для вашего удобства проверяются каждый час, располагаются в кабине самого самолета.

Все это может удивить, даже повергнуть в изумление туриста, но местные жители, которые под знаменитым калифорнийским солнцем ходят в полдень с непокрытой головой, относятся к этим вещам как к делу обычному, само собой разумеющемуся.

Квинтус Тил считал архитектурную деятельность своих коллег слабыми, робкими, неумелыми и малодушными потугами.

- Что есть дом? - спросил как-то Квинтус у своего друга Гомера Бейли.

- Ну, в общем, в широком смысле слова, - начал тот осторожно, - я всегда считал, что дом есть устройство, предназначенное для защиты от дождя.

- Чушь! И ты туда же!

- Я ведь не сказал, что это исчерпывающее определение...

- Исчерпывающее! Да оно просто в корне неверно. Если встать на такую точку зрения, то нам и в пещерах бы прекрасно жилось. Но я не виню тебя, продолжал Тил с воодушевлением, - твои взгляды ничем не хуже, чем у тех умников профессионалов, которые считают, что архитектура - дело их жизни. Даже модернисты - в чем их заслуги? В том, что они убрали кое-какую мишуру да наляпали хромированных планок, вот и все. А в душе-то они такие же консерваторы и традиционалисты, как служащие окружного суда. Нейтра! Шиндлер! Ну что создали эти бездельники? Что такого есть у Фрэнка Ллойда Райта, чего нет у меня?

- Комиссионные, - коротко вставил его друг.

- А? Что? Как ты сказал? - Тил не смог остановиться в потоке своих слов, захлебнулся, опомнился и ответил: - Комиссионные. Да, верно, комиссионные. А почему? Потому что я считаю, что дом - это не задрапированная пещера. Дом - это машина для жилья, это живая динамичная штука, это пространство, в котором происходит жизненный процесс, которое изменяется с настроением живущего в нем человека, а вовсе не мертвый статичный гроб большого размера.