Персонажей, конечно, жалко, но они, как крепостные актеры, принадлежат автору, хочет - распродает своих "амуров и зефиров" по одиночке, хочет - целой труппой, или как поместный графоман заставляет играть роли в написанных им пьесах, не считаясь с тем, что и у Пастушки торчат из-под платья валенки, а благородный сеньор разговаривает с нижегородским акцентом. "Бумага терпит все, - как откровенно сказала однажды все та же Екатерина II Дени Дидро, - она белая, гладкая и не представляет препятствий ни вашему возвышенному уму, ни воображению. Я же, бедная императрица, работаю для людей, а они чрезвычайно чувствительны и щепетильны."

Эти "чувствительные и щепетильные" люди жили давно, более 200 лет назад, и вот они-то в, отличие от героев книг, не принадлежат писателю, не являются предметом торга и имеют некоторые, если не юридические, то по крайней мере моральные права. Когда речь идет о реальных, а не вымышленных исторических персонажах, о конкретных событиях, то со стороны автора было бы по меньшей мере неплохо добросовестно познакомить с ними читателя. Не просто познакомиться самому, а именно познакомить читателя - это ведь разные вещи, не правда ли? Предоставить тому, кому адресована ваша книга, точную информацию о происходившем - простой акт уважения, а именно его в работах Радзинского найти невозможно. Он знакомит аудиторию с фактами на свой, очень тщательный выбор, оставляя за бортом все, что может поколебать его построения. Не даром считается, что сказать половину правды - иногда хуже, чем солгать.

"Я не буду говорить, Катилина, что ты плут, мошенник и лгун!" - как писал Цицерон в своих обличительных речах против своего политического противника. Я не буду говорить о бесконечных неточностях автора в датах, бытовых мелочах и портретных характеристиках - т.е. всем том, что и составляет образ эпохи.