Корабль пронесся над заводскими служащими, рассыпая на экскалатор монпаньсе.

Монпансье! Миллионы и миллиарды пурпурных, желтых, зеленых шариков. Вкус сладких кореньев, винограда, малины и мяты. Круглые, гладкие, хрустящие, тающие во рту. Вся эта грохочущая масса обрушилась на головы, плечи, тяжелые шляпы и спецовки служащих Тимкина, звеня и прыгая по дороге вокруг их ног, затмевая небо над головой, устремляясь вниз и переливаясь всеми цветами радости, детства и каникул. Нескончаемый поток чистой волны, шквал разноцветных сладостей с неба, будоражащий вселенную здравомыслия и размеренных обязанностей сумасшедшим воплем новизны. Монпансье!

Служащие уворачивались, смеялись, нарушив с суматохе стройные ряды, а леденцы продолжали свою разрушительную работу, и вот, наконец, раздался отвратитеьный скрежет в размеренно движущемся экскалаоре, словно миллионы когтей заскребли по миллионам ученических досок. Все остановилось, замерло, и каждый рухнул там, где стоял, смеясь и хрустя маленькими осколками детства. Это было помешательство, праздник, восторг и смех. Но...

Беспорядок продолжался семь минут. Люди опоздали домой на семь минут. Завод остановился на семь минут. График движения нарушился на семь минут.

Он тронул первую костяку домино, составленного в линию, и остальные повалились одна на другую. Система была нарушена на целых семь минут. Мелочь, имеющая огромные последствия в обществе, где все движение направляется и управляется контролем времени. Это было очень серьезно.

Да, он должен был непременно предстать перед Часовщиком.

Сообщение было передано по радио и всем видам связи. Ему предложили прибыть ТУДА к 7:00 точного времени. И все ждали. Они ждали, но он не появился даже в 10:30 - оказалось, что в это время он распевал где-то песенки о лунном сиянии, а потом снова исчез. Но ведь все ждали его с семи и недовольство возросло. Вопрос оставался открытым: "КТО ТАКОЙ АРЛЕКИН?"