Это было очень удобно (сама технология "выключения" хранилась в строгой тайне в офисе Часовщика) и этому подчинялась вся система. Это было рационально и патриотично. Расписания должны существовать.

Не так ли было постоянно?

* * *

- Действительность стала отвратительной, - пожаловался Арлекин, когда миловидная Алиса показала ему рекламный плакат. - Мерзость и полная бесмыслица. А кроме того, это время не для отчаянных людей... Кстати, плакат превосходный.

- Знаешь, - заметила Алиса, - ты говоришь так обреченно...

- Извини, - потупился Арлекин.

- Не стоит извиняться. Ты всегда извиняешься. Ты чувствуешь себя таким виноватым, что мне грустно на тебя смотреть.

- Извини, - повторил он, скривив губы так, что появились ямочки на щеках. Конечно, он не хотел этого говорить. Мне снова надо идти. Мне просто необходимо что-нибудь с д ел а т ь.

Алиса отшвырнула чашку с кофе.

- Ради бога, Эверетт, неужели нельзя побыть дома хотя бы одну ночь?! Когда же ты сбросишь маску призрачного шута?

- Я... - Он замолчал, напялил свой шутовской колпак с зазвеневшими тонко бубенчиками на огненную шевелюру, вымыл чашечку из-под кофе и немного подержал ее над сушилкой. - Я должен идти.

Она не ответила.

Запело приемное утройство. Алиса достала из него листок, бегло посмотрела и протянула ему.

- Это про тебя.

- Разумеется.

- Ты смешон!

Он прочитал текст. Часовщик продолжал его поиски. Это нисколько не волновало его. Он жаждал уйти, чтобы снова опоздать. У дверей он обернулся и грустно сказал:

- Ты говоришь так же, как все остальные.

Алиса с трудом опустила прекрасные глаза.

- Ты смешон.

Арлекин, крадучись, вышел. Он хотел захлопнуть за собой дверь, но она закрылась плавно и мягко. Через мгновение послышался тихий стук. Алиса вздохнула и откыла дверь. Он стоял на пороге.