Андрей нажал. Раздался режущий однотонный звук. Рука модели дернулась и, как перерубленная пополам, согнулась в локте совершенно неживым, механическим движением.

- Видите, нисколько не похоже на живого человека, - сказала девушка. Отпустите клавишу. - Андрей отпустил, и рука так же деревянно упала. - И вы знаете, почему это так? Потому что у живого человека каждое движение вовлекает очень большую группу мышц. Я вам сейчас скажу, каков был первый вывод, к которому мы пришли в ходе работы над "ПМ-150". Оказалось, что в каждом, даже самом простом движении человека принимают участие все до одной мышцы. Все до единой!.. Но, конечно, в разной степени. Одни сокращаются сильно, другие так слабо, что это с трудом улавливается чувствительными приборами. Понимаете? Связь мышечного аппарата с мозгом оказалась куда сложнее, чем мы прежде думали. Ну, как вы считаете, стоило для этого создавать модель?

- Конечно, - осторожно ответил Андрей. - А практические выводы?

- Очень важные, - быстро сказала девушка. - Прежде всего - в вопросах протезирования. Вы, может быть, слышали о землетрясении на Оресте? Там гора сползла в пропасть.

- Я не слышал, - ответил Андрей, - я там был... То есть не на горе, а рядом.

- Ах да! - Скайдрите приложила пальцы ко рту. - Простите меня. Как я глупо спросила! Вы ведь мне говорили, что были там. И я сама все время думаю, что вот вы недавно вернулись с Оресты. - Она помолчала. - Это было очень страшно?

- Нет... Очень горько. Погибло много людей. И пропал огромный труд.

- Да... Послушайте, а как вам кажется, - она вдруг бросила на Андрея быстрый и очень доверчивый взгляд из-под длинных ресниц, - я могла бы работать подрывником, монтажником или чем-нибудь в этом роде? Очень хочется быть большой, широкоплечей. Чтобы у меня были большие, широкие ладони, а не такие вот... Хочется поднимать тяжести. Ходить в неуклюжем рабочем костюме, а не киснуть вот здесь. - Она уныло оглядела зал. Ужасно мне тут надоело!