- Эти дубы выросли за шестьдесят лет или их привезли сюда? - спросил Андрей, просто чтобы что-нибудь спросить.

- Некоторые выросли, а некоторые привезли, - ответил юноша. - Теперь деревья выращивают ускоренным способом. Хотя это, кажется, было еще при вас.

"Это было еще за сто лет до меня, - подумал Андрей. - Ничего себе каким стариком я должен казаться этому мальчику! А ведь мне - по моему внутреннему счету - всего только сорок пять. Самая середина молодости".

Некоторое время они шагали молча, затем юноша сказал:

- Пожалуй, "ПМ-1" и "ПМ-2" тоже были при вас. Но "ПМ-150" нисколько на них не похожа. Вы даже представить себе не можете, как это выглядит... А вот и институт. Идите по этой аллее до конца. - Он вновь взмахнул рукой. До свиданья!

И пошел прочь, прямой, сильный, уверенный в себе.

Андрей проводил его взглядом.

Конечно, люди теперь еще менее сентиментальны, чем были в его времена. Молодого человека просто попросили проводить Андрея до института, и он проводил. А рукопожатия, наверно, окончательно вышли из моды...

Потом он остановил себя:

"Кажется, я начинаю брюзжать. Но ничего трагического не происходит. Я вернулся на Землю. Вернулся и примусь за любимое дело. Поеду в джунгли Южной Америки и буду заниматься там приручением диких растений. Собирать то, что подойдет для Оресты. А сейчас иду в институт посмотреть "ПМ-150", которая меня очень интересует. Вокруг расцветает майское утро. На Земле идет 2080 год, и вообще все в порядке".

Но он знал, что в действительности все было далеко не в порядке. На Земле он не потому, что так уж захотел на Амазонку, а чтобы увидеть Марию. Летел три световых года с сумасшедшей надеждой, что она вернется к нему, опять его полюбит.

Об этом он думал и во время полета Главной Звездной Экспедиции, и в ходе работ на Оресте. Все девять лет. Но ведь на самом-то деле тот, кто любит, а потом разлюбил, никогда не возвращается. Такого не случалось за всю историю человечества. Именно потому, что Андрей понимает это, он и брюзжит сейчас.