Дятлов шел вдоль состава дремлющих вагонеток и скоро ему показалось, что он слишком долго идет. Он уже хотел было возвратиться, но слева увидел ту самую дверь, мимо которой несколько часов назад так резво проскочил Мудрый.

Он содрогнулся, услышав у себя за спиною знакомый бас:

- Горюшко наше! Я же сказал: слева - первая дверь! Как ты попал во вторую?!

- Это чудовищно! - Дятлов с трудом подбирал слова. - Что вы наделали, Мудрый?! Зачем вы меня обманули?! Какой в этом смысл?!

В зале стоял мелодичный гул. Шла тончайшая переработка породы. Круглыми башнями высились камеры синтеза. Прямо из них непрерывный поток заготовок шел по конвейеру на микросборочный комплекс. На выходе каждой автоматической линии был установлен контрольный комбайн, как две капли похожий на тот, за которым недавно сидел теоретик. Продукция, по существу, была та же. Но в шахте ее "добывали" со стен, а здесь она поступала непосредственно в бункер прибора. То был цех имитации коацерватных следов, имитации массовой и безупречной.

- Это чудовищно! - повторил теоретик. - Я поражался, как вы нашли этот дивный слой, а вы ничего не искали, решили: проще взяться самим изготавливать доказательства истины!

- Для того, чтобы восторжествовала справедливость! - веско сказал хозяин, и во взгляде его были и злоба, и презрение. - Нельзя допускать, чтобы такие ничтожные, хилые и телом, и душой существа, как ты, занимали высокое положение. Ты отнимаешь его у меня, у нас. А только мы, сильные, можем жить красиво и сделать красивой жизнь других. Кому какое дело до твоего любимого генезиса? Не все ли равно, откуда взялась первая амеба? Это может интересовать только тебя, книжного червя. Для всех прочих не генезис важен, а сама жизнь. И место в ней - надежное, прочное место. Несколько минут назад оно у меня уже было. И оно, и почет, и слава. Но нет, ты влез сюда, недоумок! И хочешь отнять у меня мою цель!