— Я так рада, так счастлива и тебя, и вас всех видеть! — бормотала она. — Моя мама сначала ехать не хотела, целую неделю ее уламывала, пока, наконец, уговорила, а теперь, видишь, сама радуется, что приехала.

Лешка оглянулась. Валерия Михайловна с Александрой Юрьевной стояли в обнимку и тоже никак не могли насмотреться друг на друга.

— Эй, а как там Стае? — как всегда, влез между подружками Ромка.

Катька зарделась румянцем.

— Все зубрит, бедняга. Класс же у него выпускной, А вам он передал огромный-преогромный привет.

— Передашь от нас ему тоже. Пусть зубрит, — разрешил Ромка. — Мы тут сфотографируемся, а ты ему потом наши снимки покажешь, он на нас полюбуется.

— А где бы вы больше всего хотели побывать? — спросила Валерия Михайловна, когда взаимный восторг от встречи друзей немного поутих.

— Планы у нас огромные, — возвестила Александра Юрьевна. — Хотим просто так по Москве походить, на Красной площади побывать, на Манежной, там ведь много чего понастроили. Ну, разумеется, и Третьяковку, и Пушкинский, и еще какую-нибудь выставку посетить. Начнем прямо с сегодняшнего дня.

Ромка скорчил рожу. Эта программа никак не увязывалась с их собственной, тоже давно и тщательно продуманной. Неужели все планы рухнут и все дни Катькиного пребывания в Москве пройдут в утомительных походах по всяким там скучным музеям и сто лет кому нужным выставкам, да еще и в компании собственных предков?

Он уже разинул рот, чтобы выразить свое негодование, но Катька схватила его за руку.

— Не возникай, — шепнула она и заявила: — Мама, ты же знаешь, что по просьбе Серафимы Ивановны мне обязательно надо съездить к Дарье Кирилловне, А потом, конечно же, мы пойдем в Пушкинский музей. — И, успокаивая Ромку, снова понизила голос: — На полчасика всего, чтоб только отметиться.