— Это еще для кого? — спросил Удалов.

— Надо помочь, — ответил зефир, втаскивая сумки на крылечко и открывая упрямо головкой дверь. — Профессор Минц занемог. Мы встревожены.

Зефир обогнал Удалова в коридоре, ловко открыл ноготком дверь к Минцу и, подбежав к столу, закинул на него сумки с продуктами и лекарствами.

— Ей-богу, не стоило беспокоиться, — хрипло произнес Минц. Он сидел в пижаме на диване, горло было завязано полотенцем, и читал журнал.

Он шмыгнул носом и виновато сообщил Удалову:

— Простуда вульгарис. Прогноз благоприятный.

— Это вы его в магазин посылали? — спросил Удалов.

— Не совсем так, — ответил Лев Христофорович. — Один зефир забегал ко мне днем, узнать, как выглядит подвенечное платье, и увидел, что я простыл…

— Чего?

— Подвенечное платье, — повторил Минц. — Они решили сделать подарок невесте Гаврилова.

— Ну уж это перебор! Гаврилов третий раз женится. Пускай у предыдущей жены позаимствует.

— Ты живешь старыми ценностями, — возразил Минц. — Нынче молодежь серьезнее относится к атрибутике. Они решили венчаться и полагают, что память об этом событии, включая подвенечное платье, сохранится на всю жизнь.

— Значит, получил у тебя информацию, потом проникся сочувствием и пошел за лекарствами в магазин?

— Разумеется, — сказал зефир. — А как бы вы поступили на моем месте, Корнелий Иванович?

— Я бы вызвал врача, — буркнул Удалов.

— Но вы же знаете, Корнелий Иванович, — в голосе зефира прозвучал легкий укор, — что скажет врач. А я сделаю все то же самое, но лучше.

И тут Удалова прорвало.

— Какого черта! Какого черта вам нужна вся эта благотворительность?

— Корнелий! — попытался остановить его Минц. — Ну зачем такая агрессивность!

Зефир подождал, пока в комнате утихло, и ласково произнес:

— Мы решили все проблемы у себя на родине и теперь несем добро на другие планеты. Мы всех любим, мы хотим счастья всем существам в Галактике.