— Нет, — возразил шахматист. — Мы согласны на жертвы. Но мы верим в добро.

Удалов вздохнул и вышел на улицу.

Темнело.

За столом для домино сидело несколько соседей Удалова. Они держали в руках костяшки, но игру не начинали. Вокруг, на траве, в кустах, на ветках тополя, расположилось несколько зефиров, болельщиков.

— Давайте, друзья, начинайте! — крикнул один из зефиров.

— Гру-бин чем-пи-он! — закричал другой зефир из группы поддержки.

— Нет, я так больше не могу! — завопил Грубин и, вскочив, метнул костяшки в толпу своих болельщиков.

— Да гнать их в шею! — закричал Синицкий. — Они моему внуку все уроки делают и даже на контрольных подсказывают. Школа уже достигла стопроцентной успеваемости!

И тогда могучий Погосян тоже кинул в пыль костяшки, обернулся, неожиданно подхватил под мышки двух зефиров и выбежал на середину двора.

Одного за другим он швырнул их в черное небо в направлении космического корабля.

— И чтобы не возвращались! — кричал он им вслед.

Взлетев в небо, зефиры были вынуждены включать ранцевые двигатели и улетать к своему кораблю.

И тут, словно поддавшись единому порыву, все жители города от мала до велика стали хватать зефиров и закидывать их в небо.

— И чтобы не смели возвращаться! — неслось им вслед.

Через полчаса корабль зефиров полыхнул белым огнем из своих дюз и взял курс к неизвестной звезде.

…С тех пор прошло три недели.

Удалов возвращался с работы в автобусе и случайно подслушал такой разговор:

— А может, зря мы их повыкидывали? — спросил один мужчина другого.

— Теперь и придраться не к чему.

— Я уж вчера своей благоверной врезал. Так, для порядка, чтобы суп не пересаливала.

— При них суп никто не пересаливал, — вздохнул первый мужчина.

А третий, постарше, вмешался в разговор и сказал: