
В ее посте прыгал кэпслок — бывает, если ткнешь не глядя в клавишу; вернее, это я сразу так подумал. Потом перечитал:
«А ты попробуй ее вЖЖивить».
Внизу вилась, как мышиный хвост, длинная ветвь дискуссии. Я с интересом кликнул.
* * *— Рано сегодня что-то, — недовольно проскрипел скелет с редкими седыми прядями по черепу.
— Может, лиса разбудила? — предположил покойник посвежее.
Завязался диспут, считать ли крик петуха легитимным или же плюнуть и гулять дальше. Последнее в мои планы не входило. Я выставил диктофон на начало, и петух убедительно кукарекнул снова. Расталкивая друг друга, мертвецы ломанулись в дверь, лишь бабка закрутилась вокруг своей оси: не могла ж она бросить хату неубранной.
Уже оставшись одна, спохватилась и выключила телевизор. Тут я и подал с печки голос:
— Расслабься, ба, это не петух, это я.
Она задрала физиономию, от которой я предусмотрительно отвернулся: все-таки уже полгода.
— Сереженька! Сергийко! Хлопчику!
— Вот, приехал навестить, — сказал я, не слезая с печки. Спущусь чуть попозже, когда у бабки пройдет порыв прижать меня к груди, плюс, чего доброго, расцеловать.
